Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
13:25 

Квента смерти Аредель.

Sunset Vagrant
sum
Мало кто мог сказать, что знает его.

Я его знала.

Нет, разумеется, не полностью – это никому не под силу – но те узы, что некогда нас связали, соединили наши души, сковали их тонкой цепью…

Я ненавижу цепи. Оковы. Узы. Но в тот миг они были как никогда кстати - раньше, чем дрогнула его рука, раньше, чем расширился его зрачок, раньше, чем его мысль обрела форму, я поняла, что он собирается сделать.

И я успела. Успела защитить то, что было мне дороже меня самой. Дороже моей свободы. Моего сына.

Я уверена, Ломион догадался о намерении своего отца. В конце концов, он знал его тоже – и, увы, они похожи куда более, нежели хотелось бы мне. Почему Ломион он не попытался защищаться? Хотя бы просто отшатнуться? Наверное, просто не поверил - в то, что Эол может убить того, кого любит больше всех на свете. Ах, Ломион, ты всё же знал его недостаточно

Острие дротика вонзилось в мое плечо. Странно, я почти не почувствовала боли… Но сразу почувствовала холод. Меня никогда прежде не ранили, может быть так и должно быть? Холод вызвал в памяти давние картины нагромождения торосов, белого отчаяния, замерзающих в воздухе криков… Эленвэ, сестра моя!..

Усилием воли я прогнала их из памяти. Я лежала на полу, в тронном зале чертогов моего брата, с такой любовью возведенных им самим… вокруг меня – озабоченные, встревоженные лица. Ближе всех – лицо брата. Я пытаюсь улыбнуться, чтобы он не смотрел так. Поднимаюсь и принимаю положение, более подобающее дочери и сестре королей.

- Где он? Что с ним? – спрашиваю я, пытаясь скрыть волнение.

Вздрагиваю – я никогда не видела у брата такого страшного лица.

- Его казнят на рассвете, - отвечает он.

Вообще-то я спрашивала о сыне, Турукано понял меня неверно. Ломиона я нахожу быстро, но он стоит поодаль и не смотрит на меня. Замкнулся в себе – не мудрено. Ничего, главное – он цел. Мысли мои возвращаются к мужу и к тем словам, что только что произнес брат. Холод снова пронзил меня, но тут же сменился жаром.

- Не надо, брат мой!!!

Я не хочу, чтобы с Эолом случилось что-то… что-то подобное.

- Не надо, брат мой.
- Он хотел убить сына моей сестры. Он ранил мою сестру. Он же ранил тебя, Арэльде!

- Но рана не опасная! Всего только царапина… поставь себя на его место – один, в окружении тех, в ком привык видеть только врагов, поставленный перед выбором смерть или заточение… Близкие отреклись от тебя… какое сердце не впадет в отчаяние?

Брат отводит взгляд.

- Неужели ты действительно любишь его, сестра? - тихо спрашивает он. - После всего, что было – любишь?

- Я не знаю… Но знаю точно – жестокосердие не пристало владыке нолдор.

Словно дивная, мерцающе-белая птица устремляется к подножию трона. Итариллэ?

- Пожалей его, отец! Смени гнев на милость.
- Но…
- Не отбирай у него возможность раскаяния! После всего, что здесь произошло… его смерть только увеличит наши страдания, сгустив тьму посреди твоего светлого королевства!

Турукано, напомни мне лишний раз сказать тебе, какая же у тебя замечательная дочь.

Я с горячностью присоединяюсь к ее мольбам. Она держит меня за руку – жар и холод отступают… и лицо Турукано смягчается.

- Я подумаю, - говорит он.

Но я-то знаю, что он уже готов простить.

Меж тем серебристая странница-луна поднимается по звездному куполу Ильменя. Я чувствую сильную усталость и прошу Итариллэ проводить меня до моих покоев. Мы идем по знакомым коридорам, галереям и переходам.

Все выглядит знакомым, но каким-то странным в пляске сине-серебряных теней.

- Отец не велел ничего менять в твоих комнатах, - мерцающим родником звенит голос Итариллэ. – Я думаю, он все же надеялся, что однажды ты вернешься…

Ломиона проводят дальше, в приготовленные для него комнаты. Я улыбаюсь ему, пытаясь вложить в улыбку хотя бы часть своей нежности и любви к нему, но он словно и не замечает. Обязательно надо будет поговорить с ним – объяснить, рассказать, успокоить… я же знаю, никто не сумеет это лучше меня. Но не сейчас – как всегда после сильного потрясения первое время ему не нужен никто. Он должен пережить это в одиночестве, а потому его нужно оставить в покое и дать отдохнуть.

Я переступаю порог своей комнаты. Да, здесь все так, как и прежде… Даже забытый мной некогда любимый гребень лежит у изголовья кровати. В мягком сиянии ламп – знакомые лица. Как все-таки хорошо оказаться дома… Я не буду придаваться сожаленьям – всё уже позади.

Рану промыли, наложили повязку. Итариллэ просит разрешенья остаться на эту ночь здесь вместе с несколькими девами – «на всякий случай». Я возражаю – день был трудный и хлопотный. Пусть лучше проведут эту прекрасную ночь в садах и у источников или же отдохнут у себя. Итариллэ настаивает, и я уступаю.

Опускаюсь на свое ложе. Голова странно тяжелеет, и я засыпаю.

Тени, факелы… Мечутся… что со мной, где я? Почему так жарко? Итариллэ? Турукано? Ломион? Где вы???!! Тени, свет… кто-нибудь!!!! Жарко, холодно…

Больно.

Шум…

Он похож... на ветер? На шелест листвы? На шепот волн… Какое странное видение: я лечу навстречу волнам. И мне – впервые за сотни лет – спокойно.

Комментарии
2009-07-09 в 15:08 

Sky_sw
Your gift keeps on giving (с)
Ап...........

   

"Сегодня не будет смерти"

главная